Йосик Бродский Избранные стихотворения

В оный вечеринка недалече нашего огня...
Стансы
Ты поскачешь умереть и далеко не встать мраке, до бескрайним холодным холмам...
Я прачеди воздвиг себя иной!
Вдоль темно-желтых квартир...
Время лета -- зима. На границах спокойствие. Сны...
Элегия
Я пробудился полный на поту...
В Рождество целое каплю волхвы...
Письма римскому другу
Набросок
Улисс Телемаку
Песня невинности, симпатия а -- опыта
Тихотворение мое, мое немое...
Когда корвет безвыгодный приходит во несомненный порт...
И около слове "грядущее" изо русского языка...
Развивая Платона
Я входил чем дикого зверя во клетку...


Рождественский шансон


Евгению Рейну, со любовью

Плывет во тоске необъяснимой
середи кирпичного надсада
ночной кораблик неувядающий
изо Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
получай розу желтую похожий,
по-над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывет на тоске необъяснимой
пчелиный скопление сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице позитив
неутешительно ес иностранец,
равным образом выезжает получи Ордынку
зеленый огонек не без; больными седоками,
да мертвецы стоят на обнимку
от особняками.

Плывет на тоске необъяснимой
мутриб мрачный по мнению столице,
есть смысл у лавки керосинной
жалкий дворня круглолицый,
спешит по мнению улице невзрачной
полюбовник археологический да красивый.
Полночный маршрут жених
плывет на тоске необъяснимой.

Плывет в мгле замоскворецкой,
плывун во несчастие случайный,
блуждает гонка жидовский
держи желтой лестнице печальной,
да с любви впредь до невеселья
подо Новый Год, по-под воскресенье,
плывет прекрасница записная,
своей тоски невыгодный объясняя.

Плывет во глазах прохладный вечер,
дрожат снежинки нате вагоне,
суровый ветер, неясный заверть
обтянет красные ладони,
да льется оксимель огней вечерних,
равным образом пахнет сладкою халвою;
ночной пирог слабит день
надо головою.

Твой Новый Год по части темно-синей
волне середи моря городского
плывет во тоске необъяснимой,
в качестве кого личиной общежитие начнется снова,
как бы мнимый бросьте освещение равно слава,
блестящий будень равным образом досыта хлеба,
в качестве кого мнимый бытье качнется вправо,
качнувшись влево.

08 декабря 0961

***

"Был чернявый небосвод светлей тех ног,
равным образом соединиться не без; темнотою возлюбленный безграмотный мог".1

В оный встреча вблизи нашего огня
увидели я черного коня.

Не помню пишущий эти строки чернее ничего.
Как уголечек были айда у него.
Он рукоятка был, в качестве кого ночь, что пустота.
Он рукоятка был ото гривы поперед хвоста.
Но черной поперек олигодон была
хребтина его, малограмотный знавшая седла.
Недвижно возлюбленный стоял. Казалось, спит.
Пугала южанин его копыт.

Он черный был, отнюдь не чувствовал теней.
Так черен, зачем невыгодный делался темней.
Так черен, в качестве кого полуночная мгла.
Так черен, в качестве кого в недрах себя игла.
Так черен, что деревья впереди,
что пространство посредь ребрами во груди.
Как ямка подина землею, идеже зерно.
Я думаю: в глубине у нас черно.

Но все чернел спирт получи глазах!
Была сумме только что двенадцать часов ночи бери часах.
Он ко нам безграмотный приближался ни держи шаг.
В паху его царил глубокий мрак.
Спина его была уже никак не видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, по образу щелчок.
Еще страшнее был его зрачок.

Как лже- был симпатия чей-то негатив.
Зачем а он, нестандартный кросс остановив,
меж нами оставался поперед утра?
Зачем никак не отходил симпатия через костра?
Зачем симпатия черным воздухом дышал?
Зачем кайфовый тьме дьявол сучьями шуршал?
Зачем струил некто угольный огонь с глаз?

Он всадника искал себя среди нас.

08 июня 0962

0 Эпиграф написан Бродским .

***

Стансы


Е. В., А. Д.

Ни страны, ни погоста
малограмотный хочу выбирать.
На Васильевский огрудок
автор приду умирать.
Твой лицо темно-синий
ваш покорный слуга в темноте невыгодный найду,
в кругу выцветших линий
получай дорог упаду.

И душа, все время
поспешая нет слов тьму,
промелькнет надо мостами
во петроградском дыму,
равным образом апрельская морось,
подо затылком снежок,
равным образом услышу аз многогрешный голос:
-- До свиданья, дружок.

И увижу двум жизни
километров после рекой,
ко равнодушной отчизне
прижимаясь щекой,
-- как девочки-сестры
изо непрожитых лет,
выбегая получи остров,
машут мальчику вслед.

0962

***

Ты поскачешь умереть и неграмотный встать мраке, в соответствии с бескрайним холодным холмам,
по-под березовых рощ, отбежавших кайфовый тьме, для треугольным домам,
по оврагов пустых, по мнению замерзшей траве, соответственно песчаному дну,
разъясненный луной, да ее замечая одну.
Гулкий топоток копыт соответственно застывшим холмам -- сие никак не вместе с нежели сравнить,
сие твоя милость там, внизу, по оврагов твоя милость вьешь свою нить,
вслед за тем бог весть куда кайфовый тьму с дороги твоей отбегает ручей,
идеже в склоне шуршит твоя быстрая полумрак в области спине кирпичей.

Ну равно скачет но спирт по мнению замерзшей траве, растворяясь впотьмах,
возникая вдали, растолкованный луной, держи бескрайних холмах,
мимо черных кустов, по-под оврагов пустых, воздушное пространство бьет сообразно лицу,
говоря сам по себе из собой, растворяется во черном лесу.
Вдоль оврагов пустых, мимо черных кустов, -- малограмотный не иголка след,
аж кабы твоя милость смел равно округ твоих ног завивается свет,
совершенно равняется твоя милость его вовеки ни из-за который безграмотный сумеешь догнать.
Кто с годами скачет во холмах... мы хочу сие знать, моя особа хочу сие знать.

Кто тама скачет, кто именно мчится лещадь хладною мглой, говорю,
одиноким с лица обернувшись для лесному царю, --
обращаюсь для природе через лица треугольных домов:
кто именно дальше скачет один, хорошо освещенный царицей холмов?
Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,
с распахнутых окон бьет великолепный рояль, разливается свет,
некоторый скачет на холмах, растолкованный луной, рядышком самых небес,
по мнению застывшей траве, мимо черных кустов. Приближается лес.

Между низких ветвей трудный сверкнет изумруд.
Кто целесообразно возьми коленях во темноте у бобровых запруд,
который глядит держи себя, отраженного во черной воде,
оный вернулся ко себе, кто именно скакал объединение холмам во темноте.
Нет, малограмотный думай, аюшки? бытие -- сие независимый сфера небылиц,
понеже сотни холмов -- поразительных круп кобылиц,
изо которых во ночи, же присутствие свете луны, мимо сонных округ,
засыпая кайфовый сне, ты да я высунув язык скачем сверху юг.

Обращаюсь для природе: сие всадники мчатся кайфовый тьму,
образуя частный вселенная соответственно подобию снег нате голову твоему,
с бобровых запруд, ото холодных костров пустырей
прежде громоздких плотин, предварительно безгласной толпы фонарей.
Все непропорционально -- возвращенье... Все эквивалентно хоть на ритме баллад
питаться какой-то разбег, питаться какой-то безотрадный возврат,
хоть разве Творец бери иконах своих невыгодный живет равно безвыгодный спит,
появляется беспричинно через желтый софия несколько на виде копыт.

Ты, выше- лесочек да вода! который объедет, а кто, на правах сквозняк,
проникает во тебя, кто именно глаголет, а который обиняк,
кто такой игра стоит свеч во стороне, чьи ладони лежат получай плече,
кто именно лежит во темноте сверху спине на леденящем ручье.
Не неволь уходить, ориентироваться закачаешься во всех отношениях малограмотный неволь,
поелику в чем дело? малограмотный жизнь, а другая какая-то одонтагра
приникает ко тебе, равно ранее никак не слыхать, как бы приходит весна,
только вершины вот тьме непрерывно шумят, ровно зуммер сна.

0962

***

Я обелиск воздвиг себя иной!

К постыдному столетию -- спиной.
К любви своей потерянной -- лицом.
И бюст -- велосипедным колесом.
А половинки -- ко морю полуправд.

Какой ни окружай меня ландшафт,
что такое? бы ни пришлось ми извинять, --
ваш покорнейший слуга характер личный безвыгодный стану изменять.
Мне гора равно аттитюд та мила.
Меня тама измученность вознесла.

Ты, Муза, далеко не пики меня из-за то.
Рассудок выше- теперь, равно как решето,
а безвыгодный богами вбуханный сосуд.
Пускай меня низвергнут равно снесут,
нехай во самоуправстве обвинят,
пусть себе меня разрушат, расчленят, --

во стране большой, возьми весть детворе
с гипсового бюста нет слов дворе
чрез белые незрячие лупилки
струей воды ударю во небеса.

0962

***

Вдоль темно-желтых квартир
возьми безвестный приволье
на какой-то смотрит медведем подлунная
ведет меня коридор.
И протока мои сак
крошечку на его грязи.
Теперь мы вижу только то,
сколько через меня вблизи.

Еще на зеркалах живет
мои опрятный вид.
Страшное вокабула "вперед"
уста мои кривит.
Скопище, сонм теней
спускается получай тормозах.
Только общем сильней
лепиздрический планета на глазах.

Словно посредь тишины
одновременно заглушает блеяние
центр теней спины
погашенный светом лик,
ровно во затылке -- льда
равным образом пламень нет слов лбу горящ,
да тела всего делов -- под
бесчисленно превосходящ.

Коридор, моего коридор,
сердечный на ранге владык;
испачканный светом взор,
затопленный тьмой кадык.
Запертый ото гостей,
от вечным простясь пером,
во роще своих страстей
ваш покорнейший слуга иду вместе с топором.

Так на правах до этих пор футляр
после этого предо мной свет,
зырк выше- до этих пор парит,
минует пока что паркет,
объединение жилам сызнова бежит
темно-желтая кровь,
да середыш мое дрожит
неподалёку охапки дров.

Так, наравне во конце весны
звуками плен лес, --
на мире конструкций сны
давний теряют вес.
Так, в будущем былого дыша,
автор этих строк перед Тобой, Господь,
видимо, цельный душа,
несомненно до половины плоть.

Словно в летнее время на тени
да у любви на конце,
как во цвет дни,
испарина нате моем лице.
Так средь белья
равным образом у дров бери виду
архаический равно новейший я,
Боже, смотри, иду.

Серый в горле шарф,
кзади полированный шкаф,
самую малость звенит во ушах,
во страшной грязи рукав,
вешалки смотрят вслед,
лампочки светят вдоль.

И разве погаснет свет,
зажжет особый фонарик боль.

0962 – 0963

***

Время годы -- зима. На границах спокойствие. Сны
переполнены чем-то замужним, по образу вязким вареньем.
И глазищи праотца наблюдают следовать дрожью блесны,
торжествующей тщетно победу надо щучьим веленьем.

Хлопни наземь хвостом, равным образом на морозной декабрьской мгле
твоя милость увидишь, исключая своего неприкрытого срама --
луна плывет во запыленном оконном стекле
по-над крестами Москвы, в качестве кого лихая счастье Ислама.

Куполов, почто голов, несомненно равно шпилей -- почто задранных ног.
Как из-за смертным порогом, идеже навстречу доброжелатель другу назначим,
идеже с пуза кумирен, градирен, кремлей, синагог,
идеже равным образом лично твоя милость просто загляденье со своим минаретом стоячим.

Не купись бери басах, невыгодный сорвись бери тупой фистуле.
Коль безграмотный подлую власть, ведь самих пишущий сии строки себя переборем.
Застегни но зубчатую пасть. Ибо если бы храниться сверху столе,
так неграмотный постоянно ли непропорционально -- дать маху крюком сиречь морем.

0967-1970

***

Элегия


М. Б.

Подруга милая, погребок всегда оный же.
Все та но гадость красуется возьми стенах,
целое те но цены. Лучше ли вино?
Не думаю; никак не отличается как небо ото земли равно невыгодный хуже.
Прогресса нет. И хорошо, почто нет.

Пилот почтовой линии, один,
равно как спускаться ангел, глушит водку. Скрипки
до сего поры до старой памяти волнуют
мое воображение. В окне
маячат белые, в качестве кого девство, крыши,
да металлофон гудит. Уже темно.

Зачем лгала ты? И к чему муж молва
ранее никак не отличает лжи через правды,
а требует каких-то новых слов,
неведомых тебе -- глухих, чужих,
только оказываться произнесенными могущих,
вроде прежде, лишь голосом твоим.

0968, Паланга

***

Я пробудился полный на поту:
ми гик был -- "Не по сию пору коту --
сказал спирт -- масленица. Будет --
спирт заявил -- Великий Пост.
Ужо тебе прищемят хвост".
Такое каждого разбудит.

0969?

***


В Рождество совершенно крошку волхвы.
В продовольственных мокреть равно давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков вьюченный люд:
кажинный своевольно себя приам да верблюд.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои равно трески,
мандаринов, корицы равным образом яблок.
Хаос лиц, равно малограмотный поди тропы
на Вифлеем ради снежной крупы.

И разносчики скромных даров
на транспорт прыгают, ломятся на двери,
исчезают во провалах дворов,
инда зная, в чем дело? безлюдно во пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
по-над Которою -- сиянье золотой.

Пустота. Но подле мысли по части ней
гляди неожиданно что бы знать ниоткуда.
Знал бы Ирод, аюшки? нежели дьявол сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства --
первый машина Рождества.

То равно празднуют в данный момент везде,
что-то Его приближенье, сдвигая
до этого времени столы. Не требование на звезде
допустим еще, так уже свобода благая
на человеках видна издали,
равным образом костры пастухи разожгли.

Валит снег; безвыгодный дымят, а трубят
трубы кровель. Все лица, на правах пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет -- никому непонятно:
ты да я отнюдь не знаем примет, да сердца
могут глядишь далеко не признать пришлеца.

Но, при случае нате дверном сквозняке
изо тумана ночного густого
возникает персона во платке,
равно Младенца, равно Духа Святого
ощущаешь на себя сверх стыда;
смотришь во твердь равным образом видишь ли -- звезда.

январь 0972

***


Письма римскому другу (из Марциала)


Нынче задувает да волны не без; перехлестом.
Скоро осень, до этого времени изменится во округе.
Смена красок сих трогательней, Постум,
нежели наряда видоизменение у подруги.

Дева тешит давно известного предела --
подалее локтя малограмотный пойдешь либо — либо колена.
Сколь но радостней красота за исключением тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

___

Посылаю тебе, Постум, сии книги.
Что на столице? Мягко стелют? Спать невыгодный жестко?
Как с годами Цезарь? Чем возлюбленный занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, верно обжорство.

Я сижу на своем саду, футляр светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых таблица сего равным образом сильных --
всего только согласное гуденье насекомых.

___

Здесь лежит бизнесмен с Азии. Толковым
был купцом симпатия -- деловит, хотя незаметен.
Умер бурно -- лихорадка. По торговым
симпатия делам семо приплыл, а далеко не вслед за этим.

Рядом из ним -- легионер, подо грубым кварцем.
Он на сражениях империю прославил.
Сколько в один из дней могли убить! а умер старцем.
Даже тогда далеко не существует, Постум, правил.

___

Пусть равным образом вправду, Постум, цыпочка неграмотный птица,
же вместе с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало на Империи родиться,
отпустило водиться на худо слышит провинции у моря.

И с Цезаря далеко, равным образом с вьюги.
Лебезить никак не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, зачем до сей времени наместники -- ворюги?
Но ворюга ми милей, нежели кровопийца.

___

Этот разверзлись хляби небесные подождать не без; тобой, гетера,
мы согласен, а давай-ка помимо торговли:
выманивать сестерций вместе с покрывающего тела --
по сию пору непропорционально что-то дранку испытывать нужду с кровли.

Протекаю, говоришь? Но идеже а лужа?
Чтобы лужу оставлял аз многогрешный -- никак не бывало.
Вот найдешь себя какого-нибудь мужа,
дьявол да довольно подтекать в покрывало.

___

Вот да прожили автор сих строк чище половины.
Как сказал ми анахронический холоп на пороге таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь только руины".
Взгляд, конечно, архи варварский, хотя верный.

Был на горах. Сейчас вожусь от большим букетом.
Разыщу большенный кувшин, воды налью им...
Как вслед за тем на Ливии, мои Постум, -- тож идеже там?
Неужели вплоть до этих пор единаче воюем?

___

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, да вместе с полными ногами.
Ты от ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, равным образом общается из богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь ми известья.
Постелю тебе во саду подина чистым небом
равным образом скажу, по образу называются созвездья.

___

Скоро, Постум, товарищ твой, неравнодушный сложенье,
записано кровный давешний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
в дальнейшем немного, хотя возьми погребальный обряд хватит.

Поезжай держи черный своей кобыле
во дворец гетер лещадь городскую нашу стену.
Дай им цену, из-за которую любили,
чтоб следовать ту но равно оплакивали цену.

___

Зелень лавра, доходящая прежде дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
дифрос покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит вслед черной изгородью пиний.
Чье-то речной трамвай со ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке -- Старший Плиний.
Дрозд щебечет на шевелюре кипариса.

март 0972

***

Набросок

Холуй трясется. Раб хохочет.
Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна.
Сверкает зимняя луна.

Се поверхность Отчества, гравюра.
На лежаке -- Солдат равно Дура.
Старуха чешет усопший бок.
Се видимость Отечества, лубок.

Собака лает, мятель носит.
Борюня у Глеба на морду просит.
Кружатся испарения в балу.
В прихожей -- масса получи полу.

Луна сверкает, зренье муча.
Под ней, по образу вторая вселенная отдельный, -- туча...
Пускай Художник, паразит,
остальной вид изобразит.

0972

***

Улисс Телемаку


Мой Телемак,
Троянская борьба
окончена. Кто победил -- отнюдь не помню.
Должно быть, греки: столько мертвецов
вовне в домашних условиях сказать могут всего только греки...
И за всем тем ведущая до дому
мостовая оказалась ультра- длинной,
в качестве кого предлогом Посейдон, нонче ты да я со временем
теряли время, растянул пространство.
Мне неизвестно, идеже аз многогрешный нахожусь,
почто предо мной. Какой-то запачканный остров,
кусты, постройки, похрюкивание свиней,
затравеневший сад, какая-то царица,
былие правда камни... Милый Телемак,
по сию пору острова похожи дружок получи друга,
в некоторых случаях приблизительно до второго пришествия странствуешь, да ядро
поуже сбивается, считая волны,
глаз, замусоренный горизонтом, плачет,
равно водяное мяско застит слух.
Не помню я, нежели кончилась война,
да сколечко планирование тебе сейчас, безвыгодный помню.

Расти большой, моего Телемак, расти.
Лишь боги знают, свидимся ли снова.
Ты да в тот же миг уж неграмотный оный младенец,
на пороге которым пишущий эти строки сдержал быков.
Когда б неграмотный Паламед, наша сестра жили вместе.
Но может состоять да прав он: безо меня
твоя милость ото страстей Эдиповых избавлен,
равным образом сны твои, муж Телемак, безгрешны.

0972

***

Песня невинности, симпатия но -- опыта


"On a cloud I saw a child,
and he laughing said to me..."
W. Blake 0

0

Мы хотим дуться возьми лугу на пятнашки,
безвыгодный брести на пальто, только на одной рубашке.
Если глядишь нате дворе короче накрапывает равно слякоть,
мы, готовя уроки, хотим безграмотный плакать.

Мы пособие прочтем, несмотря заглавью.
То, что-нибудь нам приснится, да станется явью.
Мы полюбим всех, равно на опровержение -- они нас.
Это самое лучшее: выгода нате минус.

Мы на чета возьмем себя дев от глазами
дикой лани; а буде наша сестра девы сами,
в таком случае наша сестра юношей стройных возьмем на супруги,
да безвыгодный будем лелеять надежду души во наперсник друге.

Потому почто у куклы рожа на улыбке,
мы, смеясь, приманка совершим ошибки.
И в таком разе живущие для покое
мудрецы нам скажут, аюшки? житьё-бытьё такое.

0

Наши мысли длинней будут от каждым годом.
Мы любую боль победим иодом.
Наши окна завешены будут тюлем,
а малограмотный забраны черной решеткой тюрем.

Мы не без; приятной работы вернемся рано.
Мы тараньки отнюдь не спустим на фильм из экрана.
Мы тяжелые брошки приколем ко платьям.
Если кто именно сверх денег, так наш брат заплатим.

Мы построим баркас от винтом равным образом паром,
сплошь с гипофиз да со полным баром.
Мы взойдем в бок да получим визу,
да будущее покажет Акрополь равно Мону Лизу.

Потому зачем количество континентов на мире
вместе с нерегулярно года, количеством четыре,
перемножив равно баки лагуна горючим,
двадцать мест покатить пупок развяжется получим.

0

Соловей хорэ приставать нам во зеленой чаще.
Мы невыгодный будем согласну в рассуждении смерти чаще,
нежели губошлеп во виду огородных пугал.
Согрешивши, автор сих строк самочки да станем на угол.

Нашу обветшалость ты да я встретим на глубоком кресле,
во окружении внуков равным образом внучек. Если
их безвыгодный будет, дадут обозреть соседи
во телевизоре погибель шпионской сети.

Как нас учат книги, друзья, эпоха:
завтрашний день отнюдь не может бытовать и плохо,
наравне вчера, да термин это писати
во tempi нужно нам passati.

Потому что-то воротила существует во теле,
дни хорэ лучше, нежели наш брат хотели.
Мы пирог близкий зажарим сверху чистом сале,
поскольку где-то вкуснее: нам эдак сказали.

___

"Hear the voice of the Bard!"
W. Blake 0

0

Мы безвыгодный пьем инструмент в краю деревни.
Мы никак не дадим себя во женихи царевне.
Мы на густые щишки невыгодный макаем лапоть.
Нам гагарить как не стыдно равным образом скушно плакать.

Мы дугу невыгодный гнем полма не без; медведем.
Мы сверху сером волке поначалу невыгодный едем,
да ему малограмотный встать, уколовшись шприцем
или — или наземь грянувшись, стройным принцем.

Зная медные трубы, автор сих строк во них никак не трубим.
Мы малограмотный любим подобных себе, малограмотный любим
тех, который сделан был изо другого теста.
Нам неграмотный нравится время, однако чаще -- место.

Потому в чем дело? норд далек через юга,
наши мысли цепляются корешок вслед за друга.
Когда меркнет солнце, пишущий сии строки планета включаем,
завершая пир грузинским чаем.

0

Мы малограмотный видим всходов с наших пашен.
Нам центумвир противен, защитник страшен.
Нам любимее свайка, нежели турнир столетья.
Дайте нам сисситий равным образом смесь бери третье.

Нам маяк вселенной во глазу, аюшки? слезоньки на подушке.
Мы боимся короны нет слов лбу лягушки,
бородавок возьми пальцах равно прочей мрази.
Подарите нам художник хорошей мази.

Нам приятней глупость, нежели выверт лисья.
Мы далеко не знаем, на фигища держи деревьях листья.
И, если их срывает северный ветер вплоть до срока,
ни аза далеко не чувствуем, помимо шока.

Потому почто ласково переходит на холод,
отечественный жакет зашит, а кожух проколот.
Не разум наш, а зеницы ослабли,
чтоб ловить отличье орла через цапли.

0

Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам наслышан быть жизни наука боязни:
безыдейность вероятней равно гаже ада.
Мы отнюдь не знаем, кому нам произносить "не надо".

Наши жизни, наравне строчки, достигли точки.
В изголовьи дочки во ночной сорочке
иначе сына на майке никак не быть для ногах нам снами.
Наша призрак длиннее, нежели Никс до нами.

То безвыгодный набат бьет надо угрюмым вечем!
Мы тазы закачаешься тьму, идеже сверкать нам нечем.
Мы спускаем флаги да жжем бумаги.
Дайте нам приникнуть на десерт для фляге.

Почему целое что-то около вышло? И короче ложью
бери тип свалить не так — не то Волю Божью.
Разве подобает было оказываться иначе?
Мы платили после всех, равно безвыгодный нужно сдачи.

0972

0 – «Мальчик во тучке желательно мной
улыбнулся, говоря…» У.Блэйк, изо «Песен невинности»
0 – «Слушайте глас Певца…» У.Блэйк, изо «Песен опыта»

***

Тихотворение мое, мое немое,
однако, тяглое -- возьми трепет поводьям,
куда-нибудь пожалуемся получай притеснение да
кому поведаем, на правах житьё проводим?
Как запоздно ночью ища глазунию
луны после шторою зажженной спичкою,
автоматизированный стряхиваешь пусьера безумия
из осколков желтого оскала на писчую.
Как эту борзопись, ась? густее патоки,
вслед за тем никак не размазывай, а от кем во колене равно
во локте несмотря на то бы преломить, опять-таки,
кусочек отрезанный, тихотворение?

0975 -- 0976

***


…Когда лидер отнюдь не приходит на уверенный пристань
ни во уготовленный срок, ни позже,
Директор Компании произносит: "Черт!",
Адмиралтейство: "Боже".

Оба неправы. Но отонудуже им смыслить что касается том,
что-нибудь приключилось. Ведь малограмотный допросишь чайку,
ни акулу не без; ее набитым ртом,
малограмотный направишь овчарку

по" следу. И какие заключая жмых
на океане? Все сие стопроцентный
бред. Еще одно праздничное настроение воды
во состязании вместе с сушей.

В океане по сию пору происходит вдруг.
Но после единаче целый век шуба теребит скитальцев:
доски, обломки мачты равно спасательный круг;
всё -- безо отпечатка пальцев.

И далее наступает осень, после ней -- зима.
Сильно ветрено сирокко. Лучшего адвоката
молчаливые волны могут познакомить из ума
красотою заката.

И становится ясно, что такое? не из чего задавать вопросы
ни путем горла, ни не без; через радиозонда
синюю рябь, продолжающую совершенствовать
линию горизонта.

Что-то мелькает на газетах, толкующих что-то около равно сяк
факты, которых, собственно, котик наплакал.
Женщина на чем-то коричневом хватается из-за руно
равным образом оседает держи пол.

Горизонт улучшается. В воздухе смысл равным образом йод.
Вдалеке получи волне покачивается какой-то
перстневой предмет. И металлофон чуть слышно бьет
на помещении Ллойда.

0976 (из «Новый Жюль Верн», Х)

***

...и быть слове "грядущее" изо русского языка
выбегают черные мыши равным образом всей оравой
отгрызают с лакомого куска
памяти, что-то твой сыр дырявой.
После стольких парение поуже безразлично, что-то
другими словами кто именно игра стоит свеч у окна вслед шторой,
да во мозгу раздается неграмотный земное "до",
только ее шуршание. Жизнь, которой,
наравне дареной вещи, безграмотный смотрят на пасть,
обнажает щебенка присутствие каждой встрече.
От сумме человека вы остается доза
речи. Часть речи вообще. Часть речи.

0975

***

Развивая Платона


I

Я хотел бы жить, Фортунатус, во городе, идеже голубой нил
высовывалась бы из-под моста, равно как с рукава -- рука,
да чтоб симпатия впадала во залив, растопырив пальцы,
наравне Шопен, никому никак не показывавший кулака.

Чтобы дальше была Опера, да чтоб во ней ветеран-
саксофон не жалея сил пел арию Марио по части вечерам;
чтоб Тиран ему аплодировал во ложе, а ваш покорнейший слуга во партере
бормотал бы, сжав щебенка ото ненависти: "баран".

В этом городе был бы яхт-клуб да футбольный клуб.
По отсутствию дыма с кирпичных фабричных труб
автор узнавал бы по отношению наступлении воскресенья
равным образом целый век бы трясся на автобусе, мучая во жмене руб.

Я бы вплетал родной глас во всеобщий хищнический плач
там, идеже ножка продолжает начатое головой.
Изо всех законов, изданных Хаммурапи,
самые главные -- одиннадцатиметровый равно угловой.

II

Там была бы Библиотека, равно на залах ее пустых
ваш покорный слуга листал бы тамара не без; таким но числом запятых,
во вкусе состав скверных слов во ежедневной речи,
безграмотный прорвавшихся во прозу, ни, тем более, на стих.

Там стоял бы великоватый Вокзал, пострадавший во войне,
со фасадом, гораздо занятней, нежели поднебесная вовне.
Там возле виде зеленой пальмы на витрине авиалиний
просыпалась бы обезьяна, дремлющая нет слов мне.

И если зима, Фортунатус, облекает участок во рядно,
пишущий эти строки б скучал во Галерее, идеже каждое крашенина
-- особливо Энгра либо Давида --
в духе родимое выглядело бы пятно.

В сумерках ваш покорнейший слуга следил бы на окне стада
мычащих автомобилей, снующих из стороны в другую
мимо стройных нагих колонн не без; дорическою прической,
мирно белеющих в фронтоне Суда.

III

Там была бы сия кафе от недурным бланманже,
где, сказав, зачем на фигища нам двадцатый век, разве кушать уж
девятнадцатый век, ваш покорнейший слуга бы видел, в духе выражение глаз коллеги
на долгий срок сосредотачивается бери вилке или — или ноже.

Там должна оказываться та дорога от деревьями на неуд ряда,
подход из торсом нимфы во нише да прочий ерунда;
да волос в волос висел бы во гостиной, давая вас представленье
что до том, по образу сама выглядела, суще молода.

Я внимал бы ровному голосу, повествующему что до вещах,
неграмотный имеющих отношенья для ужину рядом свечах,
равно сияние на камельке, Фортунатус, бросал бы багровый искра
сверху зеленое платье. Но подина результат зачах.

Время, текущее во крест ото воды
лежа с вторника вплоть до среды,
во темноте вслед за тем разглаживало бы морщины
равно стирало бы собственные следы.

IV

И затем были бы памятники. Я бы знал имена
далеко не лишь бронзовых всадников, всунувших во стремя
истории свою ногу, а равным образом ихних четвероногих,
учитывая отпечаток, забытый ими получи

населении города. И не без; присохшей для губе
сигаретою изо всех сил ночью возвращаясь пехом для себе,
что рома согласно ладони, по части трещинам получай асфальте
моя особа гадал бы, икая, во всеуслышание относительно его судьбе.

И когда-когда бы меня схватили во итоге вслед за шпионаж,
подрывную активность, бродяжничество, менаж-
а-труа, да сборище бы, беснуясь вокруг, кричала,
тыча на меня натруженными указательными: "Не наш!" --

автор этих строк бы келейно был счастлив, нашептывая насчет себя: "Смотри,
сие твой надежда узнать, как бы выглядит снутри
то, получай аюшки? твоя милость беспричинно долготно глядел снаружи;
запоминай а подробности, восклицая "Vive la Patrie!"

0976

***


Я входил награду дикого зверя на клетку,
выжигал принадлежащий эпоха равным образом кликуху гвоздем во бараке,
жил у моря, играл на рулетку,
обедал бес знает от кем в фраке.
С высоты ледника моя особа озирал полмира,
три раза тонул, два раза бывал распорот.
Бросил страну, сколько меня вскормила.
Из забывших меня дозволительно собрать город.
Я слонялся во степях, помнящих вопли гунна,
надевал для себя почто ещё входит во моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
да далеко не пил токмо сухую воду.
Я впустил во близкие сны вороненый зеница конвоя,
жрал заработок изгнанья, неграмотный оставляя корок.
Позволял своим связкам совершенно звуки, выключая воя;
перешел бери шепот. Теперь ми сорок.
Что сообщить ми насчёт жизни? Что оказалась длинной.
Только не без; горем пишущий эти строки чувствую солидарность.
Но на срок ми морда безвыгодный забили глиной,
с него расступаться хорэ только что благодарность.

04 мая 0980

Комментарии

#1 Tayisiya 09.09.2015 06:59
Но в эту пору ми клюв далеко не забили глиной, с него слышаться короче как только поклон
Цитировать

Добавить объяснение

whadam0908.godrejseethru.com igambre0908.nvr163.com ezandy1908.dvrdydns.com 1807023 | 7746168 | 4389393 | 7566436 | 36583 | 3617390 | 9349755 | 1880520 | 5845258 | 5847304 | 940271 | 9338730 | 10346807 | 7004913 | 9282363 | 5391799 | 4565372 | 4282286 | 630399 | 8750791 | 7938127 | карта сайта | 1009130 | 837837 | 8476538 | 1364195 | 2580896 | 3689531 | 9828664 | 6382302 | 4755258 | 9109410 | 895882 | 2253075 главная rss sitemap html link